?

Log in

No account? Create an account

Иллюзия борьбы

Наверное, ни для кого не секрет, что полноценное развитие должно быть всесторонним. Но об этом и речи быть не может, когда страна находится в подвешенном, застывшем состоянии. Меха политики раздувают не нашу печь, и порой кажется, что вместо железного занавеса выстроили бетонную стену, и это несмотря на открытость границ и доступность информации. Возможно, такое впечатление складывается из-за того, что касается это внешних проявлений. Политики, как умелые фигуристы, скользят по поверхности льда, не замечая, как он грязен на глубине.

Эта изоляция далеко не вынужденная. Предпосылки к ней могут быть как внутренними, так и внешними.  Но, так или иначе, это скорее самоизоляция, нежели игнорирование целой страны другими правительствами. Хотя вполне можно допустить, что идеологическая изолированность вызвана соперничеством между государствами. Вполне понятно, что США и подобные ей страны никогда не были нашими друзьями и вряд ли будут, поэтому эту причину смело можно не брать в расчет.

Верность идеологическим догматам – вот основной принцип, которого негласно придерживаются вот уже несколько поколений политиков  и правителей. Россия с огромным трудом выбирается из капкана идеологизированности. Те же штаты в экстремальных условиях, будь то война или депрессия, готовы применять чуждые их политике методы для того, чтобы нормализовать ситуацию. Довольно сложно представить, чтобы СССР отказался от пятилеток ради улучшения экономического положения, а политическое руководство хоть немного сдвинулось бы с намеченного курса. Наша страна похожа на огромный лайнер, до того загруженный, что с трудом поворачивается. В борьбе с ураганами это, может быть, и помогает, тогда как в сражении со скалами и рифами выигрывает легкое суденышко, способное лавировать без особого труда.

Однако вопреки всему этому нельзя с точностью утверждать, что это самоизоляция России. Уклон больше идет в сторону некой привычки – всегда тяжело переступать рамки, раздвигать границы, да и в конце концов, каждое государство в чем-то ограничено, в том числе и идеологией, даже будь это демократия. Разумеется, не стоит отрицать, что нашей стране не помешют новые методы, нестандартные решения. Но отчасти такая «изоляция» вполне может быть и попыткой выстраивания государственного суверенитета, паузой перед новым рывком. И все же свободолюбивые СМИ и излишне активное протестное меньшинство навязывают свое мнение, а именно, что Россия – это некая осажденная крепость с соответствующей идеологией самоизоляции.

Получается довольно абсурдная ситуация: для тех, кто хочет жить свободно, вроде бы и нет никакой изолированности, люди продолжают отдыхать за рубежом, смотреть голливудские фильмы и так далее. Прочим же абсолютно все равно – они живут так, как и раньше. Это именно то самое меньшинство кричит на каждом углу, что, мол, мы отсталая и дикая страна. Тем самым они приводят в действие принцип домино, и события начинают развиваться по цепочке, начальным звеном которой стали именно те, кто своим черным пиаром убеждает всех в том, что Россия действительно таковая и есть. Так что, стране, может, и нужно расширять свои возможности и методы, но никак не устранять идеологическую изолированность, то есть, то, наличие чего весьма смутно и маловероятно, и бороться, по сути, не с чем. А раздвигать границы мышления надо тем, кто свое же государство поливает грязью.
Опыт прошлых лет ступает за Россией тяжелым шагом, давит непомерным грузом на плечи как политиков, так  и простого народа. Другие страны порой воспринимают нас как оттиск с СССР. Россия пытается укреплять свои позиции, но даже если и удается долго держаться  на плаву, то нас все равно тянет вниз балласт советских времен.

На большинстве различных собраний, либо советов, касающихся войн или, к примеру, безопасности, Россия твердо держит позиции консервативной страны. В большинстве случаев это, конечно, правильно. Наша страна на пару с Китаем – что сильнее укрепляет веру других стран в том, что не забыты годы коммунизма – раз за разом голосует против решений, принимаемых остальными. В некоторых случаях это вполне уместно: право вето не позволяет Западу вмешиваться во внутренние дела других государств уберегает от опрометчивых решений. И вместе с тем, Россия невольно позиционирует себя как страну, на которой осталась глубокая печать минувшей эпохи, занозой засевшая глубоко внутри.

Подобные методы на международной арене способны убедить других не только в силе и мощи, но и в намерении не сдавать своих позиций, укреплять авторитет и положение среди других. Но шагать вперед приходится с мыслями о бремени социалистической страны с царствующей в ней тиранией. И не иначе чем с Советским Союзом отождествляют Россию остальные страны, не в силах отказаться от этого восприятия, особенно когда правительство принимает решения, которые были бы скорее свойственны нашим праотцам, чем нам.

Если заглянуть в самую суть, то смело можно предположить, что дело совершенно в другом. Не все могут долго капать ядом, а нападают обычно на тех, кого считают вполне конкурентоспособным и достаточно влиятельным для того, чтобы распространять и навязывать свое мнение остальным. Обыкновенно с Россией не считаются и даже если что-то у нашей страны выходит, принятое решение оказывается дельным, то принимают это не более чем за недоразумение. Никто ничего не хочет знать и видеть , и признают авторитет лишь за собой. Что же, историю пишут победители, но уместно подобное только в том случае, если все это не переходит в разряд «моя хата с краю».

Все вышесказанное может привести к одному выводу: те, кто несправедливо обвиняет Россию  в предвзятости решений и продолжает сравнивать ее с СССР, на самом деле не кажут дальше собственного носа. Не желание по-дружески указать на ошибки движет ими, а лишь намерение опередить или, может быть, унизить соперника. Плюс ко всему – узость мышления, ведь по меньшей мере глупо  сравнивать страну с почти вековой историей и державу, только-только вставшую на ноги  и делающую свои первые уверенные шаги.

Замкнутый круг

Не суждено наступить коренному перелому в затяжной войне власти и оппозиции. Белая лента пережила превращение из бурной реки в затхлую топь. Выхода, как это не печально, в данной ситуации нет. Проблема в том, что протестная группа ничего не может дать власти, народу, и наоборот, правительство не потерпит уступок. Страна раскалывается изнутри, и никто не желает умерить аппетиты.

Цели не сформулированы, не выражены. Требования банальны донельзя , если смотреть на них под другим углом, все выглядит не иначе как перераспределение, и то оно воспринимается, скорее, как перемена мест слагаемых. Это все звучит довольно слабо и невнятно. Да и вряд ли осуществимо в условиях существующих реалий.

Чего уж точно не увидеть оппозиции в ее нынешнем составе - это высоких экономических показателей, сильных политических позиций, и мало верится, что в социальной и культурной сферах будет какой-либо подъем. Белоленточники неуклонно опускаются к самому дну. Ни бестолковый бунт, ни предвыборная агитация не приведут их к желанному результату. Несостоятельность оппозиции наглядно демонстрирует однобокость российской политики и некую застарелость путей развития: уступать место власть не будет, а "революция" свой результат уже показала, точнее - его полное отсутствие. Пламя борьбы не горит, лишь слабо тлеют угли.

Укрепляется в России далеко не вертикаль. Все движется по горизонтали, по глубокой колее, которую веками протаптывали предшественники нынешних правителей, элит и их противников. Если допустить, что кардинальная смена парадигм нам все-таки нужна, то такой путь развития к перемене мышления однозначно не приведет. Разве что к усовершенствованию власти, а не передаче ее народу, к слову, не настолько окрепшему, чтобы осуществлять устойчивую политику, соотносясь с условиями жизни российского общества. С другой стороны, исключительное  безостановочное движение вперед без резкой перемены курса и перескока на другие пути развития, - а это так и иначе сопровождается стрессом, - может приводить к улучшению качественных показателей. Хоть порой и нужен новый виток, но на новую ступень мы должны взойти плавно, со смело поднятой головой, с сознанием собственного достоинства и уверенностью в завтрашнем дне.

Выбор приоритета

Бытует мнение, что о вкусах не спорят, но о вкусах политических, однако, ведутся самые ожесточенные дискуссии, причем каким бы ни был предмет раздора. Особенно, если рассматриваются какие-то абстрактные понятия. Возможно, потому, что на карте стоит нечто большее, чем своя собственная точка зрения. Некоторым определениям свойственно забываться в силу их специфичности. Понять, хорошо это или плохо не всегда возможно. К тому же, забвению они никогда не предаются, а всегда оставляют след в умах, лишь говорить о них начинают меньше. Если не ходить вокруг да около, то можно с уверенностью сказать, что одно из таких - "суверенная демократия".

Оно явило себя России  почти десять лет назад, прозвучало из уст Владислава Сурков и тогда породило множество споров. Касались они как самого определения и связанных с этим нюансов, так и основных направлений и целей, которые оно собой подразумевает. "Единая Россия" сразу провозгласила суверенную демократию одним из своих приоритетов. И уже на правах правящей партии объявила ее ориентиром для всей страны.

Противоборствующие силы всегда сталкиваются друг с другом на шатком мостике власти и не желают пропускать соперника, не в силах разойтись полюбовно. Чем ожесточеннее спор, тем больше кренится мост. Одним из камней преткновенния является дискуссия о том, какая политика нужна России - демократичная или же сильная и жесткая, как толкающая в спину рука. Связующей ниточкой между суверенной демократией и принципом авторитарности, пожалуй, может быть, разве что, независимость и обособленность страны в ее делах. Только если в первом случае это открытое пространство с оговоркой четких границ и недопустимостью внешнего вмешательства, то втором - хоть почти и тоже самое, но вместе с тем - это вакуум, железный занавес во всей красе.

Демократия тоже бывает разной и ее суверенность, иначе - независимость, вовсе не красивая подмена понятий и ужесточение режима, а лишь неверное толкование в силу расплывчатости и недопонятости массами. Но собака зарыта несколько глубже, и нужно не кружить вокруг самого самого определения суверенной демократии, а сосредоточиться больше  на вопросе о ее необходимости. Будет ли возрождена и продолжена дискуссия - не имеет значения, так как российского истеблишменту, в первую очередь, необходимо сосредоточиться на укреплении позиций,  причем без лишней жесткости, но с уверенностью, и независимо от того, в какие слова это будет обличено, а уже потом слагать дифирамбы о том, какая же власть нам нужна.

Дело дней минувших

На манеже политического цирка новое представление. Главным клоуном снова выступил Навальный, который вот уже несколько лет не меняет амплуа. Представ поначалу важной птицей, теперь он все чаще показывает личину напыщенного гуся. Пережив крутой подъем своей популярности, он теперь даже не сможет возродить былую славу, о чем можно говорить почти с абсолютной уверенностью. Остается ему только пиарить себя на всю Русь-матушку. А между тем, в закулисных шкафах политики скелетов становится все больше.

Не столь давно Навальному пришлось снова страдать меж четырех стен здания суда. Мученика опять затаскали по храмам Фемиды в связи с делом "Кировлеса". Можно предположить, что лидер протеста - не кукловод, а марионетка в чужих руках, и дело было очередным спектаклем. Игры, в которые играют на политическом Олимпе давно перестали быть чем-то особенным и вылились за рамки, сломив все ограничители. Поток интриг выплескивается на обычных людей и каждый норовит воспользоватся возможностью изложить свое мнение. Доходит до того, что Навального называют "проектом" верхушки власти. Но сколько бы собаки не лаяли, караван все идет, а значит, доподлинно говорить о том, что дело наконец дошло до своего логического завершения, еще рано. Фигуры на шахматной доске еще не встали так, как надо.

Если продолжить аналогию с шахматами, то правительство, возможно, и оказывает давление на соперника, но оно никак не может играть с самим собой, все зная наперед и лишь распределяя роли пешкам. Дело Навального, с учетом того, что его отпустили под подписку о невыезде, было показным, а действия прокуратуры весьма странными. Отбросив в сторону рассуждения по поводу того, кому и зачем это нужно, мы не получим ничего, кроме цирка. Навальный снова угодил в болото и остался в дураках, хотя и метил из шестерок в тузы. Надеяться сейчас на его победу в выборах по меньшей мере странно, поскольку плодов его деятельность не приносит.

И сколько не задавай вопросов главному оппозиционеру, ответить на них он не сможет. Дело не в его уровне образованности и сообразительности, а в том, что он не тянет на большее, чем на корону шута. Будь то "Кировлес", или иное другое дело, его вина в нем очевидна, и не замечать фарса в его игре и напускной важности, как минимум, глупо.

Быть или не быть?

Часы ожидания сокращаются, и время, прошедшее с момента запуска обратного отсчета часов до начала олимпиады, уже не кажется таким долгим. Еще немного, и Россия приблизится к событию, обещающему стать самым значительным в 2014 году. Но суета вокруг Сочи – всего лишь вершина айсберга, на дне же могут скрываться немаленькие проблемы.

У олимпиады, как и у медали, две стороны. Ее проведение обернется повышением престижа страны в мире, город получит многочисленные спортивные объекты, что должно способствовать дальнейшему развитию спорта. Но, вместе с тем, на Сочи тратятся огромные средства из бюджета, которые можно было бы потратить с большей пользой, нарушается природный ландшафт, из-за чего проблем с экологией прибавится, при строительстве не учитываются особенности местности, что тормозит возведение объектов, а многие проекты так и остались на бумаге. И если посмотреть на все это действо со стороны, то можно задуматься над тем, нужно ли это России, и действительно ли мы готовы к олимпиаде.

В первую очередь вызывают сомнения спортивные достижения. Хотя универсиада в Казани  не дает повода для уныния и вселяет надежду, но нужно не забывать, что спортсмены, участвующие в ней - студенты, молодые и перспективные. Было бы замечательно, если бы они покоряли вершины и в Сочи, но на пьедестале почета предрешено блистать, в основном, именитым многократным чемпионам, снова закрывающим собой дорогу более молодым. Ставка вновь делается не на  реальные силы, а на возможность явить себя миру, показать форму, спрятав содержание в закрома.

Постепенно снижается интерес инвесторов к строительству новых объектов, энтузиазм, который был в начале, угасает. Мало кому хочется вкладывать и развивать то, чье будущее весьма зыбко и шатко. Перспективы есть всегда, да и надежда на лучшее еще никуда не делась, но поневоле возникают сомнения, так как  зиждется все не на абсолютной уверенности, а на предположениях, которые могут не оправдать себя. Иными словами, вместо гарантий мы получаем гадание на кофейной гуще. Конечно, с точностью узнать дальнейшую судьбу не дано, но прошлые достижения спортсменов довольно удручающие. Казанская универсиада – лишь локальное явление, тогда как в остальном общий климат представляется не совсем благонадежным.

Нельзя сказать и о том, что олимпиада в Сочи – заведомо невыгодна, все-таки томление в ожидании и вера в возможность достижения большего должны оправдаться. Олимпиада – это чадо России, которое она взрастила с кропотливым трудом, потому и не хотелось бы останавливаться на достигнутом. То, что делается ради Сочи, какие бы плюсы и минусы в этом не были найдены, еще не самое основное, за что следует беспокоиться. Вся подготовка – даже не последний рывок, а, скорее, лишь начало разбега.

Если взглянуть на историю олимпиад, в которых участвовала Россия, то нельзя не заметить определенных успехов. Но движемся мы, увы, по синусоиде, поэтому за подъемом в гору идет падение вниз. Успехам мы готовы радоваться, но вот на неудачи даже не просто закрываем глаз, а активно их порицаем. Хотя не помешало бы сделать вывод обеим сторонам – спортсменам и государству, чтобы не угодить снова в одно и то же болото, и россиянам, дабы помнить об оказании поддержки не только во время соревнований, но и после, особенно в моменты поражений.
В сознании человека тесно переплетены два взгляда на вещи – альтруистический и эгоистический, и они не могут не вступать в конфликт, поскольку противопоставлены друг другу. Попытка разрешить проблему часто приводит к моральным мукам и противоречиям. Границы этой проблемы, как и любой другой, можно расширить, вплоть до целого государства. Потому правительство каждой страны рано или поздно сталкивается с дилеммой – оказывать помощь другим странам или нет.

Согласно подходу, основывающемуся на альтруизме, следовало бы предоставлять нашим соседям и союзникам необходимую им помощь, особенно в тяжелых условиях спада экономики и обострения военно-политических проблем. Для того и заключаются мирные договоры. Ситуация в мире, порой, заставляет многие государства просить поддержки у стран, имеющих большое влияние и возможности. И тогда перед «помощниками» встает вопрос: подставить для опоры дружеское плечо или отказать в содействии?

Если попытаться войти в положение страны, которой, как жертве, нужна неотложная помощь, то оказание хоть какой-то поддержки представляется вполне естественным. Однако нужно понимать, что делать это нужно не в ущерб себе. Иначе могут не только сесть на шею, взвалив решение своих дел, но и вполне позабыть о своем положении жалобщика и отвернуться от подающей руки. А там и привести своим примером других нахлебников.

Живя в России и мало-мальски разбираясь в ее истории, радуясь успехам и огорчаясь неудачам, вместе с тем поражаешься тому, как такая страна может продолжать наступать на одни и те же грабли. Конечно, сейчас намечается некоторое усиление независимой от влияния извне внутренней политики, укрепление самостоятельности в принятии решений, и все-таки, несмотря на желание упрочения позиций, «сын ошибок трудных», увы, учить нас ничему не  хочет.

При строительстве любого здания нужно возводить прочный фундамент, укреплять стены. А все помещения необходимо отапливать. По аналогии с этим, в нашем общем доме, в России, тепло надолго не задерживается. Все окна распахиваются настежь. Наша страна, в основном, помогает всем безвозмездно. Или в убыток себе. А должники, в свою очередь, относятся после такого к нам, совершенно анемично, а иногда и с неприязнью. И вот, не так давно воюющему Египту понадобилась экономическая помощь, за коей они обратились и к России. Замминистра иностранных дел Михаил Богданов не исключает возможности о ее предоставлении. По его словам, египтяне сами ещё не очень понимают, что делать дальше, им сейчас важно заняться внутренними проблемами и стабилизировать ситуацию. Эти бы речи да в уши нашему правительству, потому как «внутренних проблем» у нас самих хватает, не то, что чужими заниматься.

Прежде чем заботиться о других, надо и самим немного окрепнуть. И разграничить понятия безвозмездной помощи и помощи под гарантии, причем с ответной реакцией России в случае их невыполнения, а то наша поддержка против нас же и обратиться. Разумный эгоизм еще никому вреда не принес.
Небывалая активность белоленточников повышает градус кипения. Отлежав бока за время первых двух сроков правления Путина, они, наконец, почувствовали в себе силы и начали расшатывать лодку "кровавого режима". И забыли, что вместе с ними в этой лодке, которая Россией зовется, есть еще и другие, «выходцы из народа», которых они в упор не видят. Внесистемная оппозиция гордо нарекла себя креативным классом, сочли себя достойными управлять страной и, выйдя на улицы, начали устраивать беспорядки и искать отрицательное во всем, что делает власть.

Кто такой креакл и с чем его едят, русский люд узнал относительно недавно. Придумано оно в начале нулевых американцем Ричардом Флоридой. Он и определил основные признаки креативного класса. В первую очередь, это люди, занимающиеся  творчеством, за которое платят деньги. Так же помимо они этого не имеют фиксированного времени и не соблюдает дресс-код. Для пущей весомости к ним приписали врачей, учителей, ученых, даже бизнесменов. В наших реалиях понятие  в очередной раз опошлилось, и в России эта масса оказалась офисным планктоном и бездельниками из болотной оппозиции. А разрыв между ними и простыми людьми в том, что они считают других несвободными и неспособными противостоять системе, но на деле нет более несамостоятельного человека, чем креакл, зависимого от начальника, дресс-кода, корпоративной этики и много другого.

Раскол между креативным классом и народом нельзя сравнить с расколом интеллигенции и толпы. Отношения вторых всегда было острой проблемой социально-психологического характера. Причем если поначалу интеллигенция отражала интересы массы обычных людей, знаменуя это «хождением в народ»  шестидесятых-семидесятых годов позапрошлого столетия, то в дальнейшем человек образованный готов был повернуться к народу спиной, все больше отдаляясь от серого люда. Интеллигенты воспарили над толпой. Однако сейчас они взмыли в небо столь высоко, что назвали себя «креаклами» и не считают зазорным плевать с высоты на остальных.

У народа, у самого обычного человека, несомненно,  есть энтузиазм и воля в стремлении к более высоким культурам, но креативщики всех внесли в свой черный список с пометкой «быдло», а сами тем временем величают себя господами. Аргументируют свое отношение креаклы тем, что «народ не тот», он-де ни на что не способен и не свободен. Но они забывают о том, что та твердая почва, на которой они могут стоять  - это и есть обычный рабочий, самый среднестатистический россиянин. В головах людей, относящих себя к креативному классу, видимо, бродит образ пропитого и необразованного человека, который в придачу ко всему, непременно голосует за Путина. Есть и такие. Но они, чаще всего, на выборы не ходят. А других, то есть тех, кто против их болота – причем как в прямом, так и переносном смысле этого слова, чешут под одну гребенку.

Невдомек креативному классу, что в то время, когда они спокойно митингуют, рабочие продолжают создавать материальные ценности и условия для процветания страны. Пока нынешние интеллигенты, высыпав из офисов на улицы, бастуют, предприятия продолжают работать в штатном режиме. Потому что есть такое понятие, как чувство ответственности за свое дело и судьбу своей Родины, но у погрязших в болотной трясине оно постепенно теряет свое значение. Очевидно, кто приносит большую пользу стране. Так что, скорее всего, единственная дальнейшая перспектива белоленточников – это поливание всех грязью в интернете до зубовного скрежета.
Если всеобъемлющая и всеохватывающая сила искусства соединяется с всепроникающей и крикливой подделкой и фальшью, то рождается китч. Он тянет свои липкие ручонки, слащаво улыбаясь, ко всем, поддавшимся на его притворство. Дурновкусие оплетает веревками все больше сфер, и, победно ликуя, добралось и до политики.

Само понятие китча, хотя и появилось в России около полувека назад, у нас означало несколько иное, и выражало скорее буржуазность и гниение западной культуры. Рассматривалось оно, скорее, с точки зрения эстетики. Но интерпретация сути не меняет, и китч будет китчем, как его не назови. Он отнюдь не является искусством и его популярность обусловлена, прежде всего, массовостью. Это и делает его привлекательным, ведь, как известно, спрос рождает предложение, и наоборот.

В первую очередь, с политикой китч связан на идеологическом уровне. Куда как выгоднее пропагандировать низовую культуру, тогда народом, которому привиты опошленные ценности, намного легче управлять. Однако примитивизация и суррогат проникают не только в народные массы, но и в структуру самого государственного аппарата. Китч становится лучшим союзником многих политиков. Глупость и дурной тон некоторых заставляет усомниться в их влиянии и способности принимать правильные решения. Акцент делается именно на экстравагантности и крикливости.

Политики становятся пародией на самих себя. Если не получается достать оригинал, приходится довольствоваться дешевкой. Превдополитики не представляя собой ценности для общества, вынуждены заменять истинный политический статус его тенью, символом, который всегда нарочито ярок, будь то вычурность образа, пафос речей или роскошный образ жизни. Не имея возможности проявить себя, некоторые уже не могут самоутверждаться иными способами.

Политическому китчу присущ официоз, который не всегда можно расценить как фальшивку, но он неизменно будет таковым. Чтобы влиять на массы, нужно давать им то, чего они жаждут видеть. Потому порой достаточно пустить пыль в глаза, для того, чтобы все воспринималось как истинное, верное и единственно правильное. Но такое манипулирование удел умелых людей, оно не присуще "недополитикам", которые играют по несколько другим правилам. Их излюбленные инструменты – это дурной вкус, дешевизна и халтура, которые сокрыты под позолотой искусственного образа. Иными словами, за броской формой можно увидеть примитивное содержание.

Этой "болезни" могут быть подвержены управленцы всех уровней. Каждому человеку удалось бы найти пару-тройку примеров. В памяти вереницей проплывают образы, чего только стоят Саакашвили, жующий свой галстук, Илюмжинов - бывший глава Калмыкии, выходивший на контакт с инопланетянами, Милонов, намеревавшийся выдавать паспорта эмбрионам и запретить котам топать ночью.

Странности некоторых «слуг народа» не считают нужным скрывать, выставляя напоказ дурные привычки и плохой вкус. Эта экстравагантность, и так строясь на дешевой драматичности, опошляется донельзя своей напыщенностью. Не хотелось бы думать, что пришли времена, когда личные и умственные качества политиков ничего не значат, что есть не настоящие деятели, а марионетки, которыми управляют из-за кулис, что они не считают нужным продумывать свои шаги, и что решения принимаются наобум, исходя из навязанного имиджа, в лучших традициях политического китча.

Работа над ошибками

Желание преобразовать и реформировать иногда может обернуться полным крахом, какой бы области это не касалось. Имея вполне благое намерение – улучшить систему образования, так сказать, «почистить», отполировать до блеска котел системы, получили совершенно обратное, и теперь приходится скоблить накипь, появившуюся за эти годы. Еще немного и российское образование будет не просто хромать, а идти на костылях, волоча за собой миллионы выпускников с закостеневшими умами, натасканными только на то, чтобы ставить галочки в тестах.

Постепенно система образования доводится до ее механизации. Даже преподаватели прижаты к стене, и теперь не учат школьников, не дают знания, а просто показывают, где эти знания взять. Вместо того, чтобы действительно обладать умом, умением добывать и анализировать информацию, самостоятельно приходить к выводам, нужное будет просто выуживаться из головы. Образование стандартизируется, поэтому знания не полны и недостаточны, что означает дальнейшее «доучивание» в вузе, а это, в свою очередь, отсрочивает подготовку специалистов. Качество остается стоять где-то в дальнем углу, и мотивации все меньше – ее заменяет какой-то одеревеневший набор критериев, который ничего не отражает и реальной ценности не имеет.

Этот стон зовется песней, и желание обновить систему не обернулось ничем хорошим, а польза сильно преувеличена. Сейчас образование находится на перепутье, у края некой точки, когда проблем стоит намного больше, чем способов их решения. Престиж образования ощутимо снизился, обучение навязано, оно обязательно и поэтому отталкивает и ценится низко.

Уже незачем отдавать себе отчет в том, зачем это все делается, не нужен самоконтроль, саморазвитие. Все действия направлены на получение заветной корочки. Этот путь заведомо проигрышный. Суета есть, цели – нет. Локомотив образовательной системы движется вперед на всех парах, но как бы не оказалось, что дороги-то дальше и нет.

Еще один очевидный минус – то, что образование получают все поголовно. Если раньше в университеты шли только те, кому это было нужно, то на сегодняшний день попадание в вуз каждый считает обязанностью. Потому малограмотность перекочевывает в профессиональную сферу. Ни к чему делать высшее образование общеобязательным. Планка должна быть ровно такой, чтобы потянуть ее могли способные и трудолюбивые. Иначе, зачем нужен специалист, у которого, как у собаки, был всего лишь выработан рефлекс, и которого развивали довольно однобоко. Система буксует и летит в тартарары. Но все-таки остается надежда на «юных гениев», которые понимают, что такая стандартизация не избавит образование от проблем.

Потенциал, как всегда, огромен, и есть люди, в которых не угасло желание получать знания, однако огня не видно, один лишь дым. Гражданами нас способно сделать образование и воспитание. Нужно учить детей учиться, а не бездумно и механически заучивать. Признание своих ошибок дорогого стоит, это бы существенно подняло престижи министерства образования, да только они и дальше отгораживаются от общественного мнения, неизвестно на что уповая. Луч света в темном царстве всегда найдется, и пока есть те, в ком еще не остыла жажда знания, как бы не был тернист путь, надежда не должна угасать.